Куда уносит маленький самолетик
Не просто хобби
Наталья ЛЬВОВА
С собой Евгений принес несколько картонных коробок. Принялся распаковывать и от предложенной помощи отказался. Поняла почему, когда он извлек на свет первый экспонат: едва касаясь пальцами, точным и бережным движением. Как энтомолог – ценнейший в своей коллекции экземпляр, редкую какую-нибудь стрекозу…
Впрочем, «питомцы» Евгения Баранова почти столь же невесомы и хрупки. И крылаты! Через пару минут осторожных манипуляций на редакционном столе возник аэродром в миниатюре.
Вводные
Евгений Баранов – авиамоделист с более чем тридцатилетним стажем. В 1982-м, шестнадцатилетним, стал чемпионом Московской области в классе свободнолетающих резиномоторных моделей. В 1999-м – обладателем первого места на всероссийских соревнованиях по стендовому моделизму. А год назад, в феврале, на XI ежегодной всероссийской выставке стендового моделизма журнала «Техника – молодежи» одну из его моделей (английский истребитель времен Первой мировой войны «Sopwith Camel») жюри признало лучшей: первое место среди моделей, выполненных в масштабе 1:32. А моноплан начала XX столетия – мини-копия одного из первых самолетов голландского конструктора Энтони Фоккера – взял приз зрительских симпатий, который, между прочим, тешит самолюбие любого моделиста ничуть не меньше признания жюри.
Попробуйте сразитесь с нами!
Евгений – технарь по всему: занятию (что называется, с авиамоделизмом по жизни), образованию (политехникум), даже рождению. И мама, и отец – целую жизнь инженерами-конструкторами на ЭЗТМ. Старший (аж на два десятка лет) брат – выпускник МАИ, доктор наук. Проработал не одно десятилетие в одной из ведущих ракетно-космических фирм СССР и России – «НПО машиностроения», которое чаще называют НПО Челомея (ныне ОАО «Военно-промышленная корпорация «Научно-производственное объединение машиностроения»).
Но более всего Евгений технарь по его способности и склонности оценивать самые разные явления, и историю тоже (а историческая литература еще одно его увлечение) в контексте развития технической мысли. В нем же – и очень убедительно – излагает собственные патриотические убеждения:
- Вот если б не Игорь Сикорский? И не было бы у американцев ни одного вертолета (Сикорский в самом деле в 1919-м эмигрировал из России уже сложившимся авиаконструктором. – Н.Л.) Да они со всеми их деньгами не могут сделать того, что наши – за три копейки! Взять хоть наш СУ-34: всепогодный, многоцелевой – он и истребитель, и бомбардировщик, уникальный самолет, созданный для патрулирования Земного шара. Американцы в своем развернуться не могут: сидят в кислородных масках, подключенные к системам жизнеобеспечения, и летать могут максимум часов 15-16. А наши по СУ-34 ходят, есть и спальные места, и туалет, и СВЧ, чтобы еду подогреть. Плюс – дозаправка в воздухе. Летай сутками!
А самое главное… Слышали, наверное, такой прикол: какого цвета стоп-кран в самолете? Что интересно, СУ-34 действительно останавливается, зависает в воздухе и как результат – пропадает с экрана радара. А американцы ведь, чтоб так же исчезнуть, красят самолеты какой-то дорогущей краской. Ага, «попробуйте сразитесь с нами»! Гордость берет!
«Попробуйте сразитесь с нами»… Это, между прочим, из блоковских «Скифов». Они еще в разговоре ой как отзовутся.
Орлёнок из бальзы
О Евгении Баранове (классный, мол, авиамоделист) я впервые услышала от Виктора Семеновича Рожкова, на протяжении многих десятилетий бессменного руководителя кружков авиа- и ракетомоделизма станции юных техников.
Евгений пришел в СЮТ 33 года назад, заходит по старой памяти и сейчас – помочь мальчишкам и Виктору Семеновичу, про модели которого отзывается: «Хоть и тридцать лет назад сделаны, но это же шедевры!»
Что такого уникального, спрашиваю Евгения, дает мальчишкам Рожков? А он отвечает: поначалу учит держать рубанок, напильник, наждачную бумагу, то есть затачивает руки под инструмент… Ну и само моделирование: просто сделать самолет и кинуть – он ведь не полетит, даже если это просто бумажная галка. Вот так-то!
- А знаете, что самое сложное? – добавляет. – Заточить скальпель (по нескольку часов сидеть приходится!), чтобы бальзу резал, как бумагу.
Из бальзы, самого легкого в мире, легче пробки, южноамериканского дерева была резиномоторная модель (вес 150 граммов при полутораметровом размахе крыльев), с которой восьмиклассник Евгений Баранов победил в 1982-м на областных соревнованиях. Призом стала поездка во всероссийский лагерь «Орленок».
- Женя, моделизм сегодня отмирает?
- Да как сказать… С одной стороны, в мои годы мальчишек занималось намного больше, это было духом советского времени. Хотя ничего ведь для моделизма не было. Это сейчас что угодно: краски, моторы для самолетов, горючее… А с другой – в Москве авиамоделистов много, и в Жуковском, причем от 15 лет до 80-ти… Хоть закрылся московский клуб стендового моделизма, но нас приютил в «Олимпийском» журнал «Техника – молодежи», выставку ежегодную проводят, где только моделей самолетов около пятисот, а еще танки, диарамы, фигуры…
Кстати, и среди известных людей моделистов немало. Евгений снимки показывал с прошлогодней выставки: Дмитрий Дибров, Валдис Пельш…
Он живой!
Когда, в начале 80-х, Евгений начал заниматься стендовыми моделями, качество исходных наборов было очень низким. Это при баснословной, рассказывает, цене. Свою первую отечественную модель – без коробки, инструкции, красок (последние «изобретал», выдавливая пасту из шарикового стержня) – купил за трешку. А на десятку тогда многие жили неделю. Английская или немецкая пластиковая модель – та, что более-менее – стоила рублей двадцать, корейская – от сорока до восьмидесяти…
Поэтому, хочешь не хочешь, приходилось делать с нуля. Сейчас основу – две половинки фюзеляжа, крыло, стабилизатор – он все-таки из коробки берет, так существенно время экономится. А уж детализацию – сам.
Но вообще-то ровненько склеить, покрасить (хотя и здесь масса нюансов: аэрограф, кисть, «год, наверное, тренировался, как красить под дерево») – это не задачи. Дальше следует изобрести, из чего выполнить («вот, – показывает, – резиновые колеса – это прокладки из магазина сантехники, которые по диаметру подошли») и как приклеить детали. А капля клея, между прочим, в некоторых случаях по диаметру меньше человеческого волоса...
Но и этого мало. Настоящее творчество, истинное мастерство моделиста тут только начинается.
Самолет надо «оживить», «сочинить» ему биографию: состарить, тени наложить, «испачкать», создав иллюзию реальности. Ну не может же настоящая машина выглядеть, как нарядная игрушка: здесь ржавчина или краска ободрана, там – масло подтекало, колеса подспущены…
- Этот – палубный, поэтому такой чистый, – поясняет Евгений мимоходом, указывая на модель легендарного японского истребителя Второй мировой войны «Зеро» (известен еще под японским именем «Рейсен», сокращение от Rei Sentoki – истребитель ноль). – По маневренности в те времена он превосходил все, что летало. Так что, услышите, будто два американских пилота напали на японский истребитель, не верьте. Меньше чем вшестером и пробовать не стоило, мигом собьют.
Рукоделие для мужчин
Мы беседуем долго; разговор то и дело петляет, так что Евгений успевает порассказать о некоторых эпизодах своей жизни, далеких от авиамоделизма. Как сопротивлялся, конфликтовал, отстаивая убеждения, в школе: дневник за восьмой класс красен от замечаний. Как ни много ни мало – выкрал из учительской (без варварства, технически грамотно, окон не разбивая и замков не ломая) свой аттестат об окончании восьмого класса и поступил в техникум... Как дрался (а куда деваться?) в армии, хотя, чтобы выжить, и дипломатические способности порой подключать приходилось. И в военном училище двух месяцев не ужился – не поладил с офицерами.
А впоследствии, честно признав, что не в силах терпеть над собой начальника, «изобрел» работу по принципу сам себе хозяин. В начале 90-х ремонтировал квартиры: «А чем еще тогда можно было заработать? Торгаш из меня никакой, барыга – тоже. А людей убивать, – смеется, – идти не хотелось». Теперь вот устанавливает пластиковые окна.
Но работа ведь эта грубая, тяжелая. А как же авиамоделизм, требующий тонких движений пальцев? «Тьфу-тьфу-тьфу, – отвечает, – пока на пальцах не сказывается. А вот зрение…» Ну да, оно начало падать. Но тут не работа виной, и возраст не главная причина. Как уверяет офтальмолог, дают о себе знать «пропущенные» в армии удары в голову.
Образ складывается такой: Евгений упрямый, неуступчивый, своевольный до крайности… Плюс ко всему – холерический темперамент. Как совмещается все это с кропотливым мужским рукоделием?
- Знаете, как говорят: чтобы стать моделистом, надо подцепить вирус моделизма, – смеется он. – И правда, у моделистов с мозгами что-то не то. Представляете, в воскресенье утром сел, очки надел, наклонил к столу голову… Поднял – четыре вечера! А что сделал? Всего-то ремни к самолету пришпандорил!
Солнце, ветер, два крыла
- Можно грубо спрошу? Женя, это ВСЁ вам зачем?
А он этак мечтательно: «Нравится… Созидать, конструировать, и потом – интересно же, как люди жили, как летали...»
И в самом деле, о каждом самолете у него наготове история: от летных характеристик до послужного списка конструктора, от героико-романтического реноме летчиков до биографии знаменитого аса… Эрудиция – роскошная, но, главное, воодушевление, заразительное даже для меня, в технике профана. Видно, в этой страсти авиамоделиста все куда сложней стремления даже к самой реалистичной имитации «аэродрома на столе». Может, и не догадалась бы, да Евгений подсказал.
Модели, что принес он с собой в редакцию, и те, что видела на интернет-сайте, в фотокаталоге всероссийской выставки, это копии самолетов, впервые поднявшихся в небо семьдесят, а то и сотню лет назад. Они-то, самолеты Первой мировой, и есть самые любимые. (Хотя технически для моделиста очень сложны: например, натяни-ка два десятка расчалок – и в настоящих-то самолетах это довольно тонкие тросы, а каковы, представьте, в уменьшенной 32-кратно модели.)
- Но почему именно они?
- Потому что самые интересные! На выставке смотрел модели современной «гражданки» – чистые, ровные, гладкие трубы. И нет открытой кабины. А это же ветер, стихия...
И рассказывает, как под Орлом, где проходили в прежние годы чемпионаты России по ракетомодельному спорту (а аэродром там, добавляет, старый, где в свое время базировалась «Нормандия-Неман»), довелось полетать с инструктором на учебном планере. Инструктор Андрей Мишин «форсануть» решил – показать, «как летать не надо». Вроде как истребитель мог между холмами от преследования уйти.
- Мы все, моделисты, знаем, как самолеты управляются. Так вот, Андрей этот летал против законов физики!
- А самому-то летать не хотелось?
- Очень хотелось! Но здраво рассудил: сколько шансов, что летчиком стану? К тому же для армии не гожусь, а в «гражданку» не хочу. Да и потом – они реактивные сейчас все, не вижу того шарма. Мне ведь надо два крыла, солнце, ветер…
Так вот, оказывается, какие полеты совершаются с комнатного аэродрома!
Побег из Византии
Спрашивает, смотрела ли я «Эскадрилью «Лафайет» и «Красного барона», фильмы о летчиках Первой мировой, снятые в США и Европе в 2000-х.
- Так вот, в съемках, – рассказывает Евгений, – участвовали те, почти столетней давности, самолеты. И они еще ЛЕТАЮТ! Мы на это смотрим – и плачем. Наше государство не в состоянии такие вещи спонсировать: в монинский музей авиации – зайти же стыдно!
Вот те раз! Сначала: «Попробуйте сразитесь с нами!» и тотчас «Стыдно!» Хотя противоречие это – взлеты отечественной технической мысли на фоне в целом технологической отсталости – известное. Его в своем недавнем интервью президент Российской академии естественных наук профессор Олег Кузнецов объяснял евразийскими (смесь Запада и Востока) генами. Они дают как преимущества, так и недостатки. Как умение находить способы решения тупиковых, недоступных другим, задач, так и слабые способности к организации, планомерному труду, головотяпство, безразличие.
Так «евразийские» – они же и есть по Блоку «скифские»!
Но Евгений с противоречием – «почему получается как всегда» – управляется по-своему:
- Значит, время еще не пришло.
- А покуда не пришло, какова степень вашей личной ответственности?
И тут он вновь неожиданно выруливает на... скифов. Мол, знаете, что они тотчас расправлялись с теми своими соплеменниками, которые начинали пользоваться предметами роскоши, награбленными в набегах на Византию?
- ???
- В том смысле, что роскошью пользоваться негоже. А на нас сейчас «Византия» накатывает. Только ведь каждый выбирает себе сам.
И поясняет примером очень доходчивым, но предельно грубо-мужским. Передам поэтому лишь общий смысл: чем ты готов поступиться ради очень больших денег, которые для столь же большого комфорта? Самого-то Евгения Баранова из «Византии» вывозит-уносит самолет. Самолетик с комнатного аэродрома.
© 1995—2012 ГАУ МО «Электростальское информационное агентство МО»
Подведомственная организация Министерства по делам печати и информации Московской области
