Все начиналось довольно мило. Однажды, сидя на кухонном диванчике, я с изумлением увидела, что около собачьей миски возник мышонок. Покосился на меня бусинкой глаза и стал подъедать остатки. С того момента мы начали частенько встречаться. Гость уже чувствовал себя вполне в своей тарелке. А я беззаботно отмахнулась, что и пусть. К четырем собакам и попугаю - прибавление нестрашное.
С чего мне вдруг пришлось спохватиться? Кажется, я растерянно обнаружила, что «мышь» начинает перерастать все мыслимые размеры и ярковато рыжеть… (Уже после всех событий умные люди сказали, что эту крысу следовало тем не менее продолжать привечать. Но нет!) Я запаниковала и решила: хватит, пусть переходит на другие харчи. Конечно, пока мне и в голову не пришло изводить крысенка, я просто зацементировала дырку под кухонной батареей.
Но что бы вы думали? Через какое-то время звереныш сидел все у той же миски и все еще вполне дружелюбно поглядывал на меня. Но ведь нашлись другие «умные люди», посоветовавшие подмешивать в цемент стекло и отраву – иначе, предупредили, на кухню скоро нагрянет целая крысиная семья. И я послушалась.
Отверстия в плинтусах замелькали, как в калейдоскопе. Если крыса попадалась на глаза, я уже швыряла в нее чем попало. Она исчезала, но, к моему огорчению, возникала снова. Я собралась привести в дом санэпидемстанцию.
Но как-то, нащупывая в кладовке тапок, неожиданно наткнулась на что-то мягкое и теплое… Заорав, я понеслась подпрыгивая по прихожей и едва не столкнулась с вылетевшей навстречу дочерью… Крыса была мертва. Я аккуратно (но с огорченным в глубине сердцем) сдвинула ее веником на совок и отнесла на помойку. И в конечном счете почувствовала облегчение.
Ох, напрасно! Дыры продолжали появляться, как простроченные пулеметом. Что примечательно, крыс я не видела. Однако следы их разбойничьих набегов оставались там и сям. Даже при отмытых до блеска собачьих мисках. Даже при пустой хлебнице. Даже в подвесном шкафчике с кухонной посудой. А когда обнаружила под ванной доброе ведро земли, натасканной туда непонятнейшим способом, то насчет санитаров исчез остаток сомнений.
Но… Произошла трагедия. Погибла дочь. И понятно, что мне стало не только не до крыс – до всего белого света… Однако (жизнь, безусловно, продолжается) если посмотреть на происходящее десять лет назад – «атас» полный!
Представьте себе поздний вечер. Мы с мамой сидим у телевизора. Налетавшийся за день средней величины попугай спит прямо на оконном карнизе. Сколько он надрал книг – посчитаем тоже потом. Все четыре собаки разместились вокруг нас и водят глазами туда-сюда… А мама обреченно комментирует: вот в дверном проеме прошествовали крысы – бабушка и дедушка…Вот мама и папа… Вот внуки и правнуки…А пойдешь на кухню поставить чайник, включишь свет - из-за каждой конфорки высовываются те же мордочки крысят…
Соседей, как выяснилось, крысы не беспокоили. Конечно, сия живность всегда водилась в нашем сыром подвале. Иногда отдельная особь мелькала в квартире на первом этаже как раз под нами. Но, в отличие от моего снисхождения, получала там немедленный от ворот поворот. Умные бестии, они, видно, знали, на каком основании устраивают весь этот шабаш именно на моей территории. «Мы в ответе за тех, кого приручили» - лучше объяснения нет.
Мне остается быть еще благодарной за определенную крысиную деликатность, за то, что шныряющие эти создания не тронули ни нас, ни собак. И ведь ушли куда глаза глядят, как только мы переехали – не от них, конечно, а от непереносимой в этих стенах памяти. Но во мне до сих пор живет вина не перед одними новыми квартиросъемщиками, кому язык не повернулся рассказать про напасть и предупредить о возможном повторении. Но и перед тем ни в чем не виноватым доверчивым крысенком. Кстати, как выяснилось, если б я его не шугала, он не привел бы никакого семейства: оберегал бы «собственную территорию». Я даже начинала писать «Балладу о крысе»:
Может быть, душа протестовала,
За собой не чувствуя вины,
Когда в шкуру новую влезала,
Когда в дрожи серой крысой стала –
Комнатной собачкой сатаны.
Родилась в сыреющем подвале,
И зубенки, остренько стуча,
По инстинкту выше заискали
Хоть чуток любого калача.
Так мы с ней и встретились однажды:
Без испуга, злобы и любви.
Просто про себя подумал каждый:
Если не мешаешь, то живи…
Людмила НИКОЛАЕВА
